×

Устрицы в огне: импортозамещение и реальность

29. Июня 2016 , Владислав Моисеев, Крым
Sergejus Kulikas © DELFI / Artūras Morozovas

Последние два года российский публичный дискурс переживает невероятные трансформации. Возникло множество слов, описывающих новую социальную, экономическую и политическую ситуацию, в которой оказалась Россия. Некоторые слова до неузнаваемости поменяли свой смысл и приобрели самые неожиданные оттенки. И теперь именно по словоупотреблению часто отличают своих от чужих, и особенно хорошо это ощущается в Крыму.

В этой реальности не существует аннексии и сепаратистов, но есть воссоединение и ополченцы, а ватник — это, если и звучит, то звучит исключительно гордо. Крымчане особенно тонко различают интонации и улавливают смысловые оттенки, тревожно реагируют даже на относительно нейтральную лексику, описывающую новые российские реалии не с позиции безоговорочной лояльности политическому мейнстриму.

Одно из главных специфических слов, пришедших в активный лексикон современных россиян — это импортозамещение. Мифическое, таинственное и неизведанное. Импортозамещение чем-то похоже на единорога: о нем многие говорят, но в живую никто не видел, хотя на картинках посмотреть можно. А те звери, которых ошибочно принимали за единорогов, оказывались курьезами эволюции или попросту мутантами. Так и с российским импортозамещением: переход Крыма в российскую юрисдикцию повлек за собой огромное количество санкций и штрафных мер со стороны европейских стран и США. В ответ российские власти тоже ввели санкции и не раз заявляли, что это всё не страшно, русский человек не очень-то и любит этот пармезан и всевозможные хамоны. Да и вообще, сами вырастим и сделаем не хуже. В общем, импортозамещение, подъем российского производства с колен и бесконечный праздник.

Оставляя за скобками сам факт того, что политика импортозамещения — вещь весьма неоднозначная, а в долгосрочной перспективе и вовсе сомнительная, легко догадаться, что на практике такой подход в России пока не увенчался особым успехом. И даже вполне реальные попытки заместить отсутствующий ныне импорт российской продукцией порой не только не находят поддержки, но натыкаются на весьма своеобразную политическую реакцию.

Устрицы в огне: импортозамещение и реальность
© S.Kuliko nuotr.

Сергей Кулик — единственный в России фермер, выращивающий устриц и мидий в промышленных масштабах. В этот сложный и ресурсозатратный бизнес войти решаются единицы. Чтобы извлекать из моллюсков прибыль, нужно, чтобы слишком много звезд выстроились в правильную геометрическую фигуру. И Сергей Кулик — пример как раз такого удивительного стечения обстоятельств. Он приверженец и фанат морепродуктов, говорит, что из них на 80% состоит его рацион. Кулик объездил мир, перепробовал всех морских гадов и решил в 2005 году попробовать вырастить своих. Чтобы правильно натянуть тросы, установить садки и сделать всё по уму, пригодилось инженерное образование. Чтобы убедиться в возможном успехе предприятия, понадобилось немного истории:

— Я узнал, что до 1913 года Россия производила 12 миллионов штук устриц. Это были устричные питомники под Севастополем и под Феодосией. 12 миллионов штук поставляли в Европу! — увлеченно рассказывает Кулик, —Потом после революции, в 40-е—50-е годы, когда завезли рапана, устрицу окончательно занесли в Красную книгу, и она практически исчезла, черноморская. Такая устрица отличалась размером — чуть по-меньше, и более плоская. Но не в размере и не в форме дело. У нас она 17 промилле (соленость Черного моря — В. М.), а у них 36-38 (Средиземное море — В. М.), в два раза более соленая, отдает рыбой и тиной. А у нас она сладкая.

Установление взаимных санкций сделало европейскую устрицу невъездной, и единственный в России серьезный фермер моллюсков вполне мог нарастить объемы производства, необходимые для легендарного импортозамещения. Но этого не случилось по ряду классических русских причин.

Sergejus Kulikas
Sergejus Kulikas
© DELFI / Artūras Morozovas

— Это очень сложный бизнес, это фермерство, это огород в море. Он подвержен многим рискам. Шторм — раз, высокий процент гибели моллюсков при переборке, чистке садков — два, третье — устриц надо шевелить, чтобы они не срастались, и четвертый фактор — нерест рапана: если при переборке садков рапана не вытащить физически, он остается, прожигает и высасывает устрицу. За 10 лет я потратил порядка 2,5 миллионов долларов. Нужно потратить еще два для того, чтобы доделать третий этап. Срок окупаемости этого бизнеса, в лучшем случае, 5-7 лет. Это длинные и немалые деньги. — говорит Кулик. В числе сложностей он не называет особую предпринимательскую атмосферу Крыма, но она есть.

— Для промышленного выращивания устриц и мидий нужно три фактора. Первый — это наличие акватории. У меня 5 гектаров было при Украине. Второе — это специализированное плавстредство. Третий — наличие береговой базы. — продолжает говорить уже заученными наизусть словами Кулик. При Украине ему удалось реализовать только два пункта — акватория в 5 гектаров и покупка специальной лодки. Береговую базу он так и не смог построить. Дело в том, что по соседству с устричной фермой находится обсерватория. По словам Кулика, наблюдателей за космосом соседство с устричным фермером не радует. Они жалуются, что подъемный кран будет мешать телескопу, хоть он и не попадает в поле зрения оптики. В связи с этим у Кулика есть правдоподобное предположение, что он просто мешает тихонько сдавать береговые домики и пляж туристам — места там отличные и прибыльные, а большой промышленный объект вряд ли порадует кого-то из отдыхающих.

Документ на акваторию Сергей Кулик подписывал в 2005 году на 10 лет, и в 2015 году оказалось, что за свой бизнес предпринимателю придется побороться.

— С приходом в Россию нужно было переоформить и акваторию, и земляные участки, — продолжает Кулик. — Так вот, проблема возникла при переоформлении. Оказывается, закон об аквакультуре 148-ФЗ, который вступил в действие с 14 января 2014 года, предназначен только для вновь создаваемых предприятий. Должны пройти два этапа: определение границ через комиссию, а потом аукцион или конкурс. То есть любой проходимец с деньгами сможет прийти и купить. Мне говорят: ты должен пройти конкурс. Я отвечаю: где конкурс? Какой конкурс? Крыша у вас что ли поехала? Я вложил деньги, у меня там растут устрицы. Неправильно у меня где-то запятая будет стоять, и вы меня с конкурса в последний момент сбросите, а кто-нибудь возьмет и купит. И кто мне потом компенсирует 2,5 миллиона? Куда я должен деть устриц и мидий, которые там растут? Как вы можете ко мне применить закон, который ухудшает мое положение по сравнению с украинским?

Устрицы в огне: импортозамещение и реальность
© S.Kuliko nuotr.

В последнее время Сергей Кулик огромное количество времени проводит в судах. Просто когда он начал возмущаться по поводу торгов, его отправили судиться. Для человека с невысоким порогом упорства это было бы просто вежливым отсылом, но упрямый Кулик решил устроить юридическую войну. У него уже 8 исков, он хочет чуть ли не добиться изменений в законодательстве, и даже если его будут "уходить", он планирует бороться до конца.

Сейчас у Сергея Кулика целый комплекс проблем. Первая — это Росрыболовство со своим, как говорит фермер, "гнилым" законом об аквакультуре. Второе — ФАНО (Федеральное агентство научных организаций), которое не хочет видеть Кулика и его устриц ни на суше, ни на море и пытается вытеснить. Третье — приход неожиданного конкурента:

— Росрыболовство мешает мне, но не мешает американцу Роберту Стабблбайну. Оно способствует рейдерскому захвату акватории вокруг меня. Он приехал из Бостона и уже 20 лет живет в Москве, стоял у истоков Яндекса. Он увидел меня по телевизору, приехал и сказал, что хочет купить мой бизнес. И когда он понял, что я не собираюсь его в бизнес вводить, он решил заняться рейдерским захватом как акватории, так и земли. И с помощью Росрыболовства Ростова-на-Дону и Москвы начал официально оформлять участок через определение границ, — рассказывает Кулик. — Он считает, что Стабблбайн намеренно снял 200 га акватории строго вокруг участка фермера, чтобы не давать тому расти. Если посмотреть на карту, то ситуация выглядит и правда комично: на сотни километров от устричной фермы никого, но Стабблбайну захотелось именно участок вокруг нее. К слову, американец вообще отрицает даже своё знакомство с Куликом, но по данным "Новой газеты", земельный участок принадлежит шурину Стабблбайна.

Крымская устричная ферма — предприятие известное: о нем часто говорят по телевизору, пишут газеты и журналы. Сам Кулик говорит, что поддержка и понимание на уровне местной и даже федеральной власти всё-таки есть, однако, решить его проблемы пока не получается. И поэтому крымский устричный король постоянно мотается в Симферополь на своей бордовой "девятке", копается в бумажках и ведет тяжбы, отказывает закупщикам из материка, потому что продукции едва хватает на то, чтобы обеспечить Крым и окрестности — спрос большой.

Sergejus Kulikas
Sergejus Kulikas
© DELFI / Artūras Morozovas

— Легче точно не стало, — устало говорит Кулик. Когда-то он приехал из Москвы и имел представление о том, как вести бизнес в России. Но очевидно, что эта история его потрепала. — Сейчас многим так достается, потому что не работает еще законодательство, и немного где-то преднамеренно что-то сдерживается, чтобы правильно перераспределить, порезать куски пирога, — деликатно заключает он.

ru.DELFI.lt
84