aA
80 лет назад, 23 августа 1939 года, все законы политики и дипломатии, как многим тогда показалось, перевернулись с ног на голову. Подписание договора о ненападении между Советским Союзом и Германией потрясло весь мир. Но тогда миллионы людей еще не догадывались о секретном протоколе к этому пакту, который позволил Гитлеру буквально через неделю вторгнуться в Польшу и начать Вторую мировую войну, а Сталину – аннексировать страны Балтии и тоже захватить часть польских земель.
Роджер Мурхаус
Роджер Мурхаус
© Asmeninio archyvo nuotr.

Как получилось так, что режимы, считавшиеся заклятыми врагами, вдруг договорились и почему сопротивление Польши и стран Балтии не имело шансов на успех, в интервью ru.DELFI.lt объяснил британский историк Роджер Мурхаус, автор бестселлера "Дьявольский союз" о пакте Молотова-Риббентропа. В Польше к годовщине начала Второй мировой войны вышла его новая книга "Польша-1939: первые против Гитлера" (Polskа 1939. Pierwsi przeciwko Hitlerowi). В сентябре выйдет её британское издание ‘First to Fight. Polish War 1939'.

- Этой весной официальная Москва, наконец, опубликовала находящиеся в архиве МИД России копии секретных протоколов к советско-нацистскому договору 1939 года. Их существование Кремль отрицал в течение десятилетий. Как Вы оцениваете этот факт?

- Когда сначала Горбачев, а потом Ельцин признали факт расстрела поляков в Катыни в 1940-м году, это была попытка честно и непредвзято заглянуть на недавнюю историю. Публикация секретных протоколов режимом Путина имеет под собой совершенно другую подоплеку. С моей точки зрения, это откровенная попытка взять под контроль Кремля исторический нарратив, касающийся начала Второй мировой войны.

К сожалению, до последнего времени пакт Гитлера и Сталина мало фигурировал в западной историографии, кроме как в странах, в которых он непосредственно затронул, таких как Польша. Можно сказать, что сталинская версия истории в какой-то степени прижилась на Западе. Лишь в последние годы о договоренностях Берлина и Москвы стали больше писать и лучше понимать их значение. По-моему, путинское руководство хочет вернуть этот нарратив под свой контроль.

Adolfas Hitleris, Josifas Stalinas. TopFoto/Scanpix
Adolfas Hitleris, Josifas Stalinas. TopFoto/Scanpix
© DELFI montažas

Простого выбора не было

- Можно ли судить о том, что произошло в 1939 году, опираясь на сегодняшние представления о морали?

- Обычно не стоит применять к событиям прошлого оценки сегодняшнего дня. Но в этом конкретном случае, даже если судить по стандартам того времени, это пакт вызвал глубокое потрясение и спровоцировал события, весьма сомнительные с точки зрения права и морали. Я говорю о захвате Польши, об аннексии стран Балтии и о массовых репрессиях против их жителей. Даже по меркам той эпохи, действия СССР и Германии заслуживают осуждения.

- И советская, и современная российская версия тех событий такова: подписания пакта не случилось бы, если бы не провалились переговоры с Великобританией и Францией о коллективной безопасности, проходившие с апреля по август 1939 года. У Сталина, дескать, не оставалось выбора. В этом есть зерно правды?

- Некоторое есть. Но Кремль всегда укоряет Запад: мол, вы первыми пошли на сделку с Гитлером в Мюнхене в 1938 году, а Сталин лишь последовал за ними, но на год позже. Это абсолютно лицемерная и лживая позиция, которая противоречит исторической правде. Невозможно сравнивать Мюнхенское соглашение с тем документом, который подписали в Москве. Все-таки Мюнхенское соглашение было пусть и провальной, но всё же попыткой сохранить мир, а пакт Молотова-Риббентропа – подготовкой и обоснованием для начала войны. В этом смысле Мюнхенский договор и пакт Гитлера-Сталина невозможно сравнивать. Так что аргументы Кремля, что называется, "не катят".

Что касается коллективной безопасности в конце 1930-х, то её провал объясняется другими причинами. Скажем, западные страны не доверяли СССР, видя в нём квинтэссенцию зла. Это было сложное для дипломатии время, эпоха, когда ни у кого не было простого выбора.

Signing of the Molotov-Ribbentrop Pact
Signing of the Molotov-Ribbentrop Pact
© Scanpix

- То есть Вы хотите сказать, что британцы и французы недостаточно тогда доверяли Сталину, чтобы пойти даже на предварительное соглашение по коллективной безопасности? Тогда зачем они начинали переговоры в Москве?

- Я понимаю так: британцы и французы направили миссию в Москву с инструкцией особенно не торопиться. Думаю, что Лондон и Париж хотел припугнуть Гитлера возможностью союза с Москвой и попытаться прощупать, насколько этот союз возможен в принципе. Этими переговорами они хотели напугать Гитлера, но о союзе со Сталиным всерьез не думали. Запад не доверял ни Сталину, ни Гитлеру. Потенциально, союз со Сталиным помог бы защитить Польшу, которая тоже не доверяла СССР. Но и Варшава не доверяла Советам. Поляки вовсе не мечтали увидеть советские войска на своей территории. Ведь они прекрасно помнили опыт жизни под царской Россией. В сущности, британцы и французы оказались в тяжелой ситуации, когда вам надо попытаться найти общий язык с одной стороной, которой вы не доверяете, чтобы напугать другую сторону, которой вы тоже не доверяете. Проблема ещё и в том, что Гитлер мог предложить Сталину намного больше, чем Лондон и Париж – и он это сделал.

- То есть, в какой-то мере Великобритания и Франция допустили ошибку?

– Возможно, в какой-то степени. Но, в целом, я не хотел бы их в этом обвинять. Я считаю, что в сложившейся тяжелой ситуации они пытались сделать то, что можно было сделать.

Выгодная сделка диктаторов

- Как шла подготовка к подписанию пакта?

- Многое проходило за кулисами. Например, ранней весной 1939 года Гитлер пытался соблазнить польское руководство предложением о союзе, в котором Варшава играла бы роль младшего партнёра Берлина при нападении на Советский Союз. Но поляки – на мой взгляд, совершенно правильно – отказались от предложения нацистов. В Варшаве тогда господствовала дипломатическая концепция "двух врагов". Согласно ей, Польша была зажата между одинаково враждебными ей Германией и СССР. Поляки старались не заключать альянсов ни с одним из этих противников, дабы избежать оккупации другим.

После отказа Варшавы Геринг стал первым, кто предложил: "Ну, если вы не хотите заключить сделку с нами, то, может быть, мы заключим её с Советами". Сначала это была попытка пригрозить полякам последствиями отказа от сотрудничества с Гитлером. Однако с этого момента идея договора со Сталиным зажила своей жизнью. А советский диктатор к этому моменту как раз разочаровался в контактах с Лондоном и Парижем. Это совпадение сыграло свою роль.

Viačeslavas Molotovas (kairėje) ir Adolfas Hitleris (dešinėje)
Viačeslavas Molotovas (kairėje) ir Adolfas Hitleris (dešinėje)
© Scanpix

- Для Гитлера пойти на договорённости с "большевиками" было, наверное, очень трудно…

- Конечно. Но тут сыграл свою роль МИД Германии. Там всегда были сильны если не просоветские, то русофильские настроения. Это помогло убедить Риббентропа, который, в свою очередь, убедил Гитлера, что сделка с Москвой несёт выгоду.

"Территориальное переустройство" по Гитлеру и Сталину

- Каким образом были определены сферы интересов?

- Секретный протокол, который был приложен к основному пакту - очень короткий документ, не больше страницы. Это в основе своей список территорий, которые обе стороны хотели бы контролировать в случае того, что в тексте названо "территориально-политическим переустройством". И это "переустройство" как раз и начинается вместе с войной в 1939 году. Первоначальная демаркационная линия, разделявшая сферы интересов двух стран, проходила по центру Польши: по линиям рек Писса, Нарев, Висла и Сан.
Но 28 сентября 1939 года в Москве состоялась еще одна встреча между Риббентропом, Сталиным и Молотовым. И тогда была проведена новая демаркационная линия – восточнее первой линии. Сталин решил, что не хочет захватывать земли, где преобладало польское население. Он решил ограничиться теми территориями Польши, где преобладали белорусы и украинцы. Новую линию провели по реке Бук в Восточной Польше. В компенсацию за уступку польских земель Сталин получил полный контроль над Литвой. Ведь в августе первую демаркационную линию советы и нацисты провели прямо посередине литовской территории. Так что после сентября все три страны Балтии оказались в сфере контроля Москвы.

Molotovo–Ribentropo pakto aktas
Molotovo–Ribentropo pakto aktas
© Vokietijos užsienio reikalų ministerijos Politinis archyvas

-Почему немцы так легко отдали Сталину Балтию?

- Гитлеру нужно было сделать Сталину очень выгодное предложение, чтобы тот пошел на сделку. С точки зрения советского диктатора, то, чего он добился в 1939-1940 годах, было оптимальным исходом. Он получил, все что хотел: территории, потерянные Россией в результате Первой мировой войны, очень выгодную экономическую сделку с Германией. Кроме того, он сохранил формально нейтральную позицию. Да, СССР захватил Восточную Польшу, а в ноябре 1939 года ударил по Финляндии. Но официально он в начавшейся войне не участвовал.

Кроме того, Гитлер со своей стороны знал, что заключает временную сделку. Он был уверен, что Советский Союз позднее падет под натиском военной мощи Германии, а на тот момент ему прежде всего надо было изолировать Польшу.

- Почему Сталин оккупировал балтийские страны в два этапа: сначала создал там в 1939 году военные базы, а только потом аннексировал? Почему он не захватил три страны сразу же?

- Это хороший вопрос. Очень интересно наблюдать, как Кремль вел свою игру в 1939 году. Ведь потом этот метод активно использовался и продолжает использоваться Москвой для захвата чужих территорий. Сначала вы договариваетесь о военном сотрудничестве, которое предполагает обязательное размещение советских (российских) военных. На этом фоне вы начинаете влиять на политическую ситуацию в стране, а заканчивается все созданием марионеточной политической силы, которая захватывает власть. И, мне кажется, впервые этот метод был отработан Кремлем именно в странах Балтии в 1939-1940 годах.

У Балтии не было шанса

- В странах Балтии по-прежнему нет единого мнения: надо ли было пойти польским путем, то есть оказать сопротивление Сталину, или их судьба была предрешена?

- Мне кажется в плане дипломатического сопротивления они сделали всё, что было в их силах. Что касается военного отпора, то я очень сомневаюсь, что это было возможно. СССР значительно их превосходил в тяжелых вооружениях. Кроме того, у Вильнюса, Риги и Таллинна был перед глазами пример Польши: даже она, будучи сильнее, в 1939-м не выдержала под напором нацистской и советской армий. У Польши было еще и то преимущество, что она предприняла все меры для обороны и заручилась поддержкой Франции и Великобритании. Другое дело, что те не пришли в нужный момент на помощь и ограничились теплыми словами поддержки. Все эти события продемонстрировали балтийским странам, что у них не было серьезного шанса сопротивляться советской агрессии. Данные, которыми мы сейчас располагаем, это подтверждают.

Joachimas von Ribbentropas (kairėje) ir Adolfas Hitleris
Joachimas von Ribbentropas (kairėje) ir Adolfas Hitleris
© TopFoto / Scanpix

- А Польша была готова к нападению Германии?

- Если бы Польша представляла себе, что подвергнется нападению Германии, то она могла бы подготовиться получше. Например, потратить 1930-е на усиление бронетанковой компоненты свой армии. А также модернизировать авиацию. Однако хорошо задавать все эти вопросы, глядя из сегодняшнего дня. Да, в Варшаве представляли себе, что у страны враждебное окружение. Однако, хватило ли бы у Польши производственных мощностей? Могла ли экономика потянуть масштабное перевооружение? Показательна одна деталь. В течение пяти лет, предшествующих началу Второй мировой войны, военный бюджет Польши составлял 3% от военного бюджета гитлеровской Германии.

Кроме того, похоже, что польское руководство вынесло неправильные уроки из опыта Первой мировой войны. Большинство других стран, участвовавших в ней поняли: будущее – за бронетанковыми силами. Но широкие польские равнины и победа в войне с Советами 1920 гг. – а это была по преимуществу война кавалерии – привели польское военное руководство к выводу о важности и эффективности конных частей. И они действительно были эффективны – только против пехоты, причем даже в 1939-м году. Однако они совершенно бесполезны, когда на вас наступают танковые части.

Если подводить итог, то в рамках своих сил и возможностей поляки сделали все, что могли, включая получение дополнительных гарантий от Великобритании и Франции за несколько дней до начала боевых действий. Так что им особо не в чем себя винить.

Operacijos „Barbarossa“ pradžia. Vokiečių karo mašina pajuda į Rytus.
Operacijos „Barbarossa“ pradžia. Vokiečių karo mašina pajuda į Rytus.
© Leidykla "Briedis"

Уроки истории

- И всё же Сталин оказался не готов к германскому нападению 22 июня 1941 года. Почему?

- Полагаю, на него подействовал успех пакта Молотова-Риббентропа. Когда в ноябре 1940-го года он отправляет Молотова на переговоры в Берлин, то надеется на заключение своего рода пакта номер два. "Давайте разделим мир", - заявил Молотов принимавшим его нацистам. Кроме того, сближение с гитлеровской Германией было разработано, спланировано и воплощено в жизнь самим Сталиным. Это была его личная политика и его личный успех. Думаю, поэтому он игнорировал все предупреждения о том, что Гитлер готовится к войне – от его собственных разведчиков до немецких перебежчиков в последние часы перед началом операции "Барбаросса".

- Как Вы оцениваете теорию Виктора Суворова, о том, что Сталин готовился первым напасть на Гитлера и тот нанес предупредительный удар?

- Ясно, что, подобно двум чикагским гангстерам, нацистские и советские вожди подозревали друг друга в желании все прибрать к рукам. Но я не видел документальных свидетельств, подтверждающих теорию Суворова. Мне она не кажется правдоподобной.

- Каковы уроки пакта Молотова-Риббентропа и вообще истории 1939-1940 года для Европы и коллективной безопасности сегодня?

- На первый взгляд, события восьмидесятилетней давности происходили совсем в ином историческом контексте, поэтому вроде бы никаких очевидных уроков из них извлечь нельзя. Но давайте присмотримся. Страна-наследница одного из участников пакта сегодня – государство-изгой. Оно угрожает соседям и прибирает к рукам территории, которые, с его точки зрения, ему принадлежат. Так что преемственность есть, и она вызывает большое беспокойство. К сожалению, на Западе только сейчас начинают осознавать угрозу, исходящую от путинской России. Парадокс, но одна из стран, которой это понимание дается с особым трудом - это Германия. Так что, главный урок, в сущности, довольно простой: берегитесь государств-изгоев, крепите единство НАТО и Европейского союза, усиливайте их, чтобы в любой момент быть готовым противостоять возможной агрессии.

Роджер Мурхаус
Роджер Мурхаус
© Asmeninio archyvo nuotr.

Теперь самые свежие новости о Литве можно прочитать и на Телеграм-канале Ru.Delfi.lt! Подписывайтесь оставайтесь в курсе происходящего!

ru.DELFI.lt

TOP новостей

Больницы заполняются тяжелыми пациентами с COVID-19: пришлось принимать срочные меры некоторые отделения закрываются (35)

Больницы продолжают заполняться тяжелыми пациентами с...

Президент Литвы: режим Лукашенко увидит, что ЕС готов защищать себя (319)

Президент Литвы Гитанас Науседа заявил, что...

Йонас Милюковас. Локдаун как аргумент (101)

Мы уже чуть ли не впереди всей Европы по смертности и...